..... Прекраснейший человек, добрый, прямой такой.
Граф опустил голову и о чем-то крепко задумался.
Иван Крестьянович шел заглянуть в другую комнату, где раскладывался зеленый стол; проходя мимо хозяйки дома, он шепнул ей: "Что это за граф у вас? Я его никогда еще не видал".
— Он недавно здесь; он много путешествовал; я не знаю, где он не был: и в Турции, и в Египте, и в Индии...
— Ну, кажется, он немного ума навез из своего путешествия...
— Он немножко странен, но очень мил и забавен...
— Ведь вас, дам, не разберешь! — отвечал Иван Крестьянович с мужиковатостью, которую выдавал за откровенность,— извините,— вы знаете, я человек откровенный... Ну, что тут забавного? Он просто, что по-русски говорится, несет дичь. Вот за чем нынче ездят по чужим землям — все вздор да пустошь... А что же наша партия? — продолжал Иван Крестьянович, обратясь к подходившему старику.
— Составлена, составлена, Иван Крестьянович; я шел за вами...
— Пойдемте-ка, пойдем на реванж.
Между тем за дамским столиком смеялись и толковали различным образом о том, кто может в человеке говорить вместо его самого.
— Я совершенно согласен с графом,— сказал барон Кейнезейт, молодой дипломат, на время возвратившийся из-за границы, который вслушивался в слова рассказчика с притворною доверенностью.— В проезд мой чрез Германию только и толков было, что об одной крестьянской девушке, в которой будто говорил человек, умерший лет за 400, и будто бы рассказывал такие подробности о том, что было за 400 лет, которые, казалось, не могли прийти в голову простой крестьянки. — Мои добрые немцы всему этому верили...
— А вы видели эту девушку? — спросил граф, мгновенно вышедши из задумчивости.
— Нет. Хотел видеть, но мне сказали, что родные ее никого к ней не впускают, что я нахожу очень благоразумным...
|
