...
Я молча поклонился. Княгине, по-видимому, понравилось, что я ей не
возражал, и она в награду мне прибавила, что всё, ею мне сейчас сказанное,
есть не только вера, но настоящее и полное убеждение, которое имеет такое
твёрдое основание, что его не могут поколебать никакие силы.
- И это именно потому, - заключила она, - что я имею множество
доказательств, что дух Фелиситы живёт, и живёт именно здесь!
При последнем слове княгиня подняла над головою руку и указала изящным
пальцем на этажерку, где стояли голубые волюмы.
Я от природы немножко суеверен и всегда с удовольствием слушаю
рассказы, в которых есть хотя какое-нибудь место таинственному. За это,
кажется, прозорливая критика, зачислявшая меня по разным дурным категориям,
одно время говорила, будто я спирит.
Притом же, к слову сказать, всё, о чем мы теперь говорим, происходило
как раз в такое время, когда из-за границы к нам приходили в изобилии вести
о спиритических явлениях. Они тогда возбуждали любопытство, и я не видал
причины не интересоваться тем, во что начинают верить люди.
"Множество доказательств", о которых упоминала княгиня, можно было
слышать от неё множество раз: доказательства эти заключались в том, что
княгиня издавна образовала привычку в минуты самых разнообразных душевных
настроений обращаться к сочинениям г-жи Жанлис как к оракулу, а голубые
волюмы, в свою очередь, обнаруживали неизменную способность разумно отвечать
на её мысленные вопросы.
Это, по словам княгини, вошло в её "абитюды", которым она никогда не
изменяла, и "дух", обитающий в книгах, ни разу не сказал ей ничего
неподходящего.
Я видел, что имею дело с очень убеждённой последовательницей
спиритизма, которая притом не обделена умом, опытностью и образованием, и
потому чрезвычайно всем этим заинтересовался...
|
