В весенний вечер padre Organtino [историческое лицо - Gnecchi-Soldo
Organtino (1530-1609), итальянец, член ордена иезуитов; прибыл в Японию в
1570 г., проповедовал в Киото; пользуясь доверием тогдашнего фактического
правителя Японии Ода Нобунага, в 1581 г. основал первую в Японии
католическую семинарию] в одиночестве, волоча длинные полы сутаны,
прогуливался в саду храма Намбандзи.
В саду между соснами и кипарисовиками были посажены розы, оливы, лавр и
другие европейские растения. От распускающихся роз в слабом лунном свете,
струившемся между деревьями, растекался сладковатый аромат. Это придавало
тишине сада какое-то совсем не японское, странное очарование.
Одиноко прохаживаясь по дорожкам, усыпанным красным песком, Органтино
углубился в воспоминания. Главный храм в Риме [собор св.Петра], гавань
Лиссабона, звуки рабэйки [скрипка (искаж. португ. rabeca)], вкус миндаля,
псалом "Господь, зерцало нашей души" - такие воспоминания вызывали в душе
этого рыжеватого монаха тоску по родине. Чтобы разогнать тоску, он стал
призывать имя дэусу. Но тоска не проходила, мало того, чувство
угнетенности становилось все тяжелее.
"В этой стране природа красива, - напоминал себе Органтино. - В этой
стране природа красива. Климат здесь мягкий. Жители... но не лучше ли
негры, чем эти широколицые коротышки? Однако и в их нраве есть что-то
располагающее. Да и верующих в последнее время набралось десятки тысяч.
Даже в этой столице [имеется в виду Киото] теперь возвышается такой дивный
храм. Выходит, что жить здесь пусть и не совсем приятно, но и не так уж
неприятно? Однако я то и дело впадаю в уныние. Мне хочется вернуться в
Лиссабон, мне хочется отсюда уехать. Только ли из-за тоски по родине? Нет,
не только в Лиссабон, - если б я имел возможность покинуть эту страну, я
поехал бы куда угодно: в Китай, в Сиам, в Индию... Значит, не только тоска
по родине - причина моего уныния. Мне хочется одного - как можно скорее
бежать отсюда... Но... но в этой стране природа красива. И климат
мягкий..."
Органтино вздохнул. В это время его взгляд упал на видневшийся между
деревьями мох. И он поднял белевший среди мха цветок сакуры. Сакура!
Органтино почти с испугом всматривался в полутемные просветы между
деревьями. Там между несколькими вееролистными пальмами, как туман, белели
цветы плакучей сакуры [плакучая сакура (сидарэдзакура) - разновидность
вишни].
- Храни нас господи!
Органтино готов был защитить себя крестным знамением. На мгновение
цветущая в сумерках плакучая сакура показалась его глазам жуткой.
Жуткой... нет, скорее, эта сакура встревожила его, как будто перед ним
предстала сама Япония. Но он тут же понял, что в этом нет ничего
странного, что это обыкновенная вишня, и, пристыженно усмехнувшись,
усталой походкой тихонько побрел по тропинке.
