«Рассказ о том, как отвалилась голова»

   Майор Кимура, медленно выпуская струйки папиросного дыма, снисходительно улыбнулся:
   - Любопытная история! Такая вещь только в Китае и может случиться.
   - Да разве это мыслимо где бы то ни было?
   Инженер Ямакава, усмехаясь, стряхнул пепел в пепельницу.
   - Но еще интересней, что... - майор помедлил со странно серьезным лицом, - я знал этого Хэ Сяо-эра.
   - Знали? Удивительно! Надеюсь, при вашем звании атташе вы не станете заодно с репортером сочинять небылицы?
   - Кто же будет заниматься такой ерундой? Нет, когда я был ранен в битве при... этот самый Хэ Сяо-эр тоже лежал в нашем полевом лазарете, и я для практики в китайском языке несколько раз беседовал с ним. Здесь ведь говорится, что у него была рана на шее, так что девять шансов из десяти, что это он и есть. Отправившись на разведку или что-то в таком роде, он попал в стычку с нашей кавалерией, и японская шашка угодила ему в шею.
   - Странная история. Кстати, этот Хэ Сяо-эр, судя по газете, гуляка. Пожалуй, умри такой человек тогда, - все было бы только лучше.
   - В то время это был чрезвычайно искренний, хороший, очень тихий человек, среди пленных такие просто редкость. Оттого и врачи его особенно любили и, по-видимому, лечили со всем усердием. Он рассказывал о себе очень интересные вещи. В частности, я до сих пор хорошо помню, как он описывал мне свое состояние, когда он, раненный, упал с лошади. Он скатился в грязь у реки, лежал и смотрел в небо над прибрежными ивами и будто бы отчетливо видел в этом небе материнскую юбку, женские ножки, кунжутные поля...
   Майор Кимура бросил папиросу, поднес к губам чашку с кофе и, взглянув на сливу в горшке, прибавил словно про себя:
   - Он говорил, что именно тогда с горечью почувствовал, как отвратительна ему вся его прежняя жизнь.
   - И как только кончилась война, он превратился в гуляку? Немногого же стоит человек!
   Откинув голову на спинку стула и вытянув ноги, инженер Ямакава, иронически улыбаясь, выдохнул дым к потолку.
   - "Немногого стоит человек?" Это вы в том смысле, что он просто прикидывался тихоней?
   - Ну да.
   - Нет, этого я не думаю. Я думаю, он так чувствовал всерьез, по крайней мере, тогда. Да и теперь, в ту самую секунду, когда у него (употребляя газетное выражение) отвалилась голова, он, вероятно, чувствовал то же самое. Я представляю себе это так: в драке его, пьяного, опрокинули вместе со столом. Рана его открылась, и в тот же миг голова с болтающейся длинной косой покатилась на пол. И юбка матери, женские ножки и цветущие кунжутные поля, которые он видел тогда, опять туманно проплыли у него перед глазами. А может быть, хотя над ним и была крыша, он смотрел далеко ввысь, в глубокое синее небо. И тогда он опять с горечью почувствовал, как отвратительна ему его прежняя жизнь. Но на этот раз было поздно. Впервые, когда он потерял сознание, японские санитары заметили и подобрали его. А теперь тот, с кем он дрался, набросился на него, колотил, пинал. И тут он, полный раскаяния, горько сожалея, испустил дух.
   Инженер Ямакава пожал плечами и засмеялся.
   - Вы большой фантазер. Но почему же в таком случае после стольких переживаний он сделался гулякой?
   - А это потому, что человек немногого стоит, только в другом смысле. - Закурив новую папиросу, майор Кимура, улыбаясь, ясным, несколько назидательным голосом произнес: - Каждый из нас должен твердо знать, что он немногого стоит. В самом деле, только те, кто это знает, хоть чего-нибудь да стоят. А иначе, как знать, и у нас когда-нибудь отвалится голова, как отвалилась она у Хэ Сяо-эра... Китайские газеты нужно читать именно так и никак иначе.

   Декабрь 1917 г.

   [Рассказ относится ко времени японо-китайской войны (июль 1894 - апрель 1895 гг.). Написан под влиянием этических концепций Л.Н.Толстого (см. несомненное сходство в описании неба над головой раненого китайского солдата - и "неба Аустерлица" над Андреем Болконским).]