В самом последовательном сне всегда бывают какие-то перерывы в действии.- Я ничего не помню из того, что случилось в ближайшие дни после моего признания...
"К тому все и шло", -- подумали оба. Для Блена это была единственная возможность прояснить ситуацию, а для Гредзинс..
Карпушка носит в себе неистощимый источник разного рода россказней, прибауток, побасенок и обладает неумением молчать...
Вы читаете «Табак и дьявол», страница 1 (прочитано 0%)
Рюноскэ Акутагава
Пер. с яп. - В.Санович.
В былые времена в Японии о табаке и понятия не имели. Свидетельства
же хроник о том, когда он попал в нашу страну, крайне разноречивы. В одних
говорится, что это произошло в годы Кэйте, в других - что это случилось в
годы Тэммон. Правда, уже к десятому году Кэйте табак в нашей стране
выращивался, видимо, повсеместно. Насколько курение табачных листьев вошло
тогда в обычай, свидетельствует популярная песенка годов Бунроку:
Неслыханно!
На картишки - запрет,
На табак -
запрет!
Лекаришка
Имя китайское нацепил.
Кто же привез табак в Японию? Чьих это рук дело? Историки - о, те
отвечают единодушно: или португальцы, или испанцы. Есть, однако, и другие
ответы на этот вопрос. Один из них содержится в сохранившейся от тех
времен легенде. Согласно этой легенде, табак в Японию привез откуда-то
дьявол. И дьявол этот проник в Японию, сопутствуя некоему католическому
патеру (скорее всего, святому Франциску).
Быть может, приверженцы христианской религии обвинят меня в клевете
на их патера. И все же осмелюсь сказать, что упомянутая легенда весьма
похожа на правду. Почему? Ну посудите сами, ведь если вместе с богом южных
варваров в Японию является и дьявол южных варваров, естественно, что
вместе с благом к нам обычно попадает из Европы и скверна.
Я вряд ли смогу доказать, что табак в Японию привез дьявол. Однако
сумел же дьявол, как писал о том Анатоль Франс, соблазнить некоего
деревенского кюре с помощью куста резеды. Именно последнее обстоятельство
принудило меня окончательно усомниться в том, что история о табаке и
дьяволе - совершенная ложь. Впрочем, окажись она все же ложью, как ошибся
бы тот, кто не увидел бы в этой лжи хоть малой доли истины.
... Я лежу в кибитке. Звон почтового колокольчика, наскучив моим ушам, призвал наконец благодетельного Морфея {Морфей - сон (по имени бога сновидений в греческой мифологии).}. Горесть разлуки моея, преследуя за мною в смертоподобное мое состояние, представила меня воображению моему уединенна. Я зрел себя в пространной долине, потерявшей от солнечного зноя всю приятность и пестроту зелености; не было тут источника на прохлаждение, не было древесныя сени на умерение зноя. Един, оставлен среди природы пустынник! Вострепетал. - Несчастный, - возопил я, - где ты? Где девалося все, что тебя прельщало? Где то, что жизнь твою делало тебе приятною? Неужели веселости, тобою вкушенные, были сон и мечта? - По счастию моему случившаяся на дороге рытвина, в которую кибитка моя толкнулась, меня разбудила. Кибитка моя остановилась. Приподнял я голову. Вижу: на пустом месте стоит дом в три жилья. - Что такое? - ~ спрашивал я у повозчика моего. - Почтовый двор. - Да где мы? - В Софии, - и между тем выпрягал лошадей.
СОФИЯ
Повсюду молчание. Погруженный в размышлениях, не приметил я, что кибитка моя давно уже без лошадей стояла. Привезший меня извозчик извлек меня из задумчивости: - Барин-батюшка, на водку! - Сбор сей хотя не законный, но охотно всякий его платит, дабы не ехать по указу. Двадцать копеек послужили мне в пользу. Кто езжал на почте, тот знает, что подорожная {Подорожная - документ на получение почтовых лошадей.} есть сберегательное письмо, без которого всякому кошельку, генеральский, может быть, исключая, будет накладно. Вынув ее из кармана, я шел с нею, как ходят иногда для защиты своей со крестом. Почтового комиссара нашел я храпящего; легонько взял его за плечо. - Кого черт давит? Что за манер выезжать из города ночью. Лошадей нет; очень еще рано; взойди, пожалуй, в трактир, выпей чаю или усни. - Сказав сие, г. комиссар отворотился к стене и паки {Паки - опять, снова...
