Зная название всех наиболее известных сочинений на отечественном языке, он только из некоторых читал отрывки, а большей части совсем не читал...
ятидесяти или, много, пятидесяти пяти шагов: это самая дальняя мера; по большей части в болоте приходится стрелять гораздо ближе; еще менее нужно, чтоб ружье било слишком кучно,..
различия друзей), а потом мягким голосом, ласково, этак с лукавинкой даже, пробуешь втолковать ребенку, что животное, относящееся к роду лошадей, уж так оно устроено, предпочита..
Ясукити знал хозяина этой лавки очень давно. Очень давно, - кажется, с того самого дня, когда его перевели сюда в морской корпус. Он случайно зашел купить коробку спичек. В лавке была маленькая витрина; за стеклом, вокруг модели крейсера "Микаса" с адмиральским вымпелом, стояли бутылки кюрасао, банки какао и коробки с изюмом. Но над входом висела вывеска с красной надписью "Табак", значит, конечно, должны быть в продаже и спички. Ясукити заглянул в лавку и сказал: "Дайте коробку спичек". Неподалеку от входа за высокой конторкой стоял со скучающим видом косоглазый молодой человек. При виде посетителя он, не отодвигая счетов, не улыбнувшись, ответил: - Возьмите вот это. Спички, к сожалению, все вышли. "Вот это" было крошечной коробочкой, какие дают в приложение к папиросам. - Мне, право, неудобно... Тогда дайте пачку "Асахи". - Ничего. Берите. - Нет уж, дайте пачку "Асахи". - Берите же, если она вам годится. Незачем покупать то, что не нужно. Слова косоглазого были, несомненно, вполне любезны. Но его тон и лицо выражали удивительную неприветливость. И попросту ужасно не хотелось у него что-либо брать, а повернуться и уйти было как-то неловко. Ясукити волей-неволей положил на конторку медную монетку в один сэн. - Ну, так дайте две таких коробочки. - Пожалуйста, хоть две, хоть три. Только платить не надо. К счастью, в эту минуту из-за рекламы "Кинсэн-сайда" [сорт сидра], висевшей у двери, показался приказчик - прыщеватый малый с неопределенным выражением лица. - Спички здесь, хозяин. Внутренне торжествуя, Ясукити купил коробку спичек нормального размера. Стоили они, разумеется, один сэн. Но никогда еще спички не казались ему такими красивыми. А торговая марка - парусник на треугольных волнах - была так хороша, что хоть вставляй в рамку. Бережно опустив спички в карман брюк, Ясукити с чувством одержанной победы вышел из лавки. С тех пор в течение полугода Ясукити по пути в корпус и обратно часто захаживал в эту лавку. И теперь еще, закрыв глаза, он мог отчетливо ее себе представить. С потолочной балки свешивается камакурская ветчина. Через окно в мелком переплете падает на оштукатуренную стену зеленоватый солнечный свет. Бумажки, валяющиеся на дощатом полу, - это рекламы сгущенного молока. На столбе прямо напротив входа висит под часами большой календарь. И остальное - крейсер "Микаса" на витрине, реклама "Кинсэн-сайда", стул, телефон, велосипед, шотландское виски, американский изюм, манильские сигары, египетские папиросы, копченая сельдь, жаренная в сое говядина, - почти все сохранилось в памяти. Особенно выставлявшаяся из-за высокой конторки надутая физиономия хозяина, на которого он насмотрелся до отвращения.
... Случается голод вследствие
засухи - масса бредет врассыпную побираться, и наблюдатель народной жизни
замечает более или менее значительное приращение в общем итоге случаев
бродяжничества, нищенства, воровства и грабительства. Происходит дороговизна
соли вследствие налога - масса поступает точно так же: она выдвигает из
своей среды, смотря по удобствам местности, сотни или тысячи
контрабандистов, которые, конечно, стараются не о том, чтобы устранить зло,
тяготеющее над народною жизнью, а о том, чтобы прожить и по возможности
обогатиться при существовании и даже при содействии этого зла.
Обыкновенно масса протестует против разнородных общественных зол,
отравляющих ее жизнь, - или своими страданиями, болезнями и вымиранием, или
индивидуальными преступлениями. При обеих этих системах протеста, которые
обыкновенно пускаются в ход одно* временно, масса принимает гнетущее ее зло
как существующий факт и, не пускаясь в анализ его причин, не составляет в
себе никакого взгляда на породившие его лица и события и не воспитывает в
себе никаких политических симпатий и антипатий.
Но не всегда и не везде господствует это полное отсутствие взгляда
снизу на великие исторические события. Не всегда и не везде масса остается
слепа и глуха к тем урокам, которые будничная трудовая жизнь, полная лишений
и горя, дает на каждом шагу всякому умеющему видеть и слышать. Если, с одной
стороны, только в одних Северо-Американских Соединенных Штатах масса
постоянно, изо дня в день и из года в год, следит за ходом своих собственных
дел с одинаково неусыпным, просвещенным и разумным вниманием, то, с другой
стороны, в цивилизованной Европе трудно найти хоть один уголок, в котором
самосознание масс не обнаруживало бы, хоть мимолетными проблесками, самого
серьезного и неизгладимо-благодетельного влияния на общее течение
исторических событий.
Во Франции такие проблески народного самосознания заявляли себя не раз
в течение восьми последних десятилетий...
