...
- А то как же: он новый, на нем Корнилов жил, - заметит старик, тоже
взглядывая на корабль.
- Вишь ты, где разорвало! - скажет мальчик после долгого молчания,
взглядывая на белое облачко расходящегося дыма, вдруг появившегося высоко
над Южной бухтой и сопровождаемого резким звуком разрыва бомбы.
- Это он с новой батареи нынче палит, - прибавит старик, равнодушно
поплевывая на руку. - Ну, навались, Мишка, баркас перегоним. - И ваш ялик
быстрее подвигается вперед по широкой зыби бухты, действительно перегоняет
тяжелый баркас, на котором навалены какие-то кули и неровно гребут неловкие
солдаты, и пристает между множеством причаленных всякого рода лодок к
Графской пристани.
На набережной шумно шевелятся толпы серых солдат, черных матросов и
пестрых женщин. Бабы продают булки, русские мужики с самоварами кричат:
сбитень горячий, и тут же на первых ступенях валяются заржавевшие ядра,
бомбы, картечи и чугунные пушки разных калибров. Немного далее большая
площадь, на которой валяются какие-то огромные брусья, пушечные станки,
спящие солдаты; стоят лошади, повозки, зеленые орудия и ящики, пехотные
козлы; двигаются солдаты, матросы, офицеры, женщины, дети, купцы; ездят
телеги с сеном, с кулями и с бочками; кой-где проедут казак и офицер
верхом, генерал на дрожках. Направо улица загорожена баррикадой, на которой
в амбразурах стоят какие-то маленькие пушки, и около них сидит матрос,
покуривая трубочку. Налево красивый дом с римскими цифрами на фронтоне, под
которым стоят солдаты и окровавленные носилки, - везде вы видите неприятные
следы военного лагеря. Первое впечатление ваше непременно самое неприятное:
странное смешение лагерной и городской жизни, красивого города и грязного
бивуака не только не красиво, но кажется отвратительным беспорядком; вам
даже покажется, что все перепуганы, суетятся, по знают, что делать. Но
вглядитесь ближе в лица этих людей, движущихся вокруг вас, и вы поймете
совсем другое. Посмотрите хоть н..
|
