Сражение обезьяны с крабом
Людмила Ермакова, перевод с японского
В конце концов Краб все же сумел отомстить Обезьяне, отнявшей у него
рисовый колобок. С помощью Ступки, Осы и Яйца он убил ненавистного врага.
Ныне можно уже и не пересказывать эту историю. Но вот о том, как сложилась
судьба Краба и его сторонников после смерти Обезьяны, поведать необходимо.
Ведь в сказке об этом не сказано ни слова.
Больше того, сказка даже представляет дело так, будто Краб вернулся к
себе в норку, Ступка - в угол кухни, Оса - в свое гнездо под карнизом, Яйцо
- в ящик с рисовой шелухой, и все они зажили мирно и спокойно.
А между тем это неправда. После того, как они отомстили Обезьяне, все
они были арестованы полицией и посажены в тюрьму. Притом после судебного
разбирательства главного преступника - Краба - приговорили к смертной казни,
а его сообщников - Ступку, Осу и Яйцо - к пожизненной каторге. Читатель,
знакомый только со сказкой, может быть, усомнится в том, что их судьбы могли
принять такой оборот. Но это факт. Не подлежащий ни малейшему сомнению факт.
Краб, по его собственному свидетельсту, отдал рисовый колобок в обмен
на хурму. Обезьяна же не только подсунула ему незрелые плоды вместо спелых,
но прямо-таки забросала его зеленой хурмой, явно имея в виду нанести ему
увечье.
Однако никакими расписками при этом Краб и Обезьяна не обменивались.
Собственно, это не так уж важно, ведь договорились они просто о факте обмена
рисового колобка на хурму, а спелость последней никак не оговаривалась. В
конце концов, пусть даже Обезьяна и принялась швырять в него жесткими
незрелыми плодами, разве есть какие-нибудь свидетельства злого умысла с ее
стороны? Не удивительно, что и знаменитый адвокат Имярек, выступавший в
защиту Краба, не смог придумать ничего умнее, чем только взывать к
состраданию судей. Рассказывали, что этот адвокат, с сочувственным видом
вытирая Крабу его пузырьки-слезы, говорил ему: "Смирись!" Но так никто и не
разобрался, к чему относится это "смирись, - то ли к смертному приговору, то
ли к тому огромному гонорару, который запросил адвокат.
Да и среди тех, кто выражал общественное мнение в прессе, тоже не
нашлось почти никого, кто бы сочувствовал Крабу. Ведь он убил Обезьяну из
сугубо личных побуждений. С досады, что та обвела его вокруг пальца,
воспользовшись его незнанием и опрометчивостью - разве нет? Но в нашем мире,
где сильный всегда побеждает слабого, волю своему гневу дает либо глупец,
либо безумец. И критических высказываний такого рода было немало.
Вот, например, некий барон, глава коммерческого совета, был со всем
этим полностью согласен, но сверх того еще пришел к заключению и объявил во
всеуслышание, что от убийства Обезьяны веет духом модных нынче "опасных
мыслей". Наверно, поэтому, после того как вся эта история кончилась, барон,
по слухам, кроме камердинера-телохранителя завел еще свору бульдогов.
Добавим, что месть Краба не снискала одобрения и среди так называемых
интеллигентных людей. Некий университетский профессор, исходя из логических
предпосылок, заявил, что убийство Обезьяны Краб совершил во имя мести, а
месть как таковую добрым деянием он считать отказывается. Затем некий лидер
социалистов сказал, что Краб был явным приверженцем частной собственности,
будь то хурма или рисовый колобок, так что и Ступка, и Оса, и Яйцо также,
видимо, были носителями реакционных идей, и не исключено, что на самом деле
они с самого начала были подосланы Комитетом Ультра-правых Патриотов. А
глава некоей буддистской организации заявил, что Крабу, по всему видать, не
было свойственно чувство буддийского милосердия: если бы оно было ему
ведомо, то Обезьяна, забрасывающая его зеленой хурмой, вызвала бы у него не
ненависть, а, наоборот, сострадание. "Вот если бы он послушал хоть разок мою
проповедь...", - так вроде бы сказал тот буддист.
А некий... в общем, в каждой области были свои выдающиеся люди,
высказывавшиеся по этому поводу, и все они высказались против мести Краба.
Отыскался только один рьяный защитник Краба, некий член парламента, пропойца
и к тому же поэт, который принял сторону Краба. Он провозгласил, что месть
Краба соответствует духу бусидо. Однако к этим старомодным аргументам уже
никто не прислушивался. Более того, газеты судачили, что этот член
парламента по злопамятству своему все никак не может забыть, что несколько
лет назад, в зоопарке, на него помочилась одна Обезьяна.
Читатель, знакомый только со сказкой, верно, прольет слезу сочувствия
над печальной судьбой Краба. Но его смерть закономерна, скорбь по этому
поводу - не более, чем дамские или инфантильные сантименты. Вся Поднебесная
была согласна в том, что Краб умрет поделом. И действительно, рассказывают,
что после исполнения приговора судья, прокурор, адвокат, тюремщик, палач и
тюремный священник проспали беспробудно сорок восемь часов. Более того,
говорят, что все они видели во сне врата рая. По их рассказам, рай - что-то
вроде роскошного универмага, одновременно смахивающего на замок феодальных
времен.
Хочу рассказать в двух словах и о том, что случилось с семьей Краба
после его смерти. Жена его стала проститукой. Толкнула ее на это нужда или
ее природная склонность - на данный момент еще не выяснено. Старший сын
Краба после смерти отца, выражаясь языком газет, "пережил внутреннее
перерождение". Сейчас он, кажется, заведует отделом у биржевого маклера, или
что-то в этом роде. Этот краб как-то затащил к себе в норку раненого
приятеля, чтобы съесть мясо своего сородича. Именно этого краба Кропоткин в
книге "0 взаимопомощи" привел как пример того, что даже крабы заботятся о
сородичах.
Средний же сын Краба пошел в писатели. А уж раз он стал писателем, то,
естественно, ничем иным, кроме женщин не увлекается. Ну разве что еще время
от времени, не без иронии, на примере судьбы своего папы-краба лишний раз
берется доказывать, что добро есть лишь иное название зла.
А младший сын был дурак, так что ему ничего и не оставалось, как стать
просто крабом. Вот однажды полз он по-крабьи боком и видит - лежит рисовый
колобок. А он как раз больше всего любил полакомиться рисовыми колобками.
Вот подцепил он большой клешней добычу. Тут обезьяна, сидевшая на ветке
большой хурмы и искавшая на себе вшей... Вряд ли есть надобность продолжать.
В конце концов дело опять может дойти до сражения краба с обезьяной, и
как бы ни сложилось дело, единственный непреложный факт - это что краб
неизбежно будет убит во имя родины.
А теперь слово за вами, читатели страны Поднебесной! Ведь и вы в
большинстве своем крабы!
Март 1923 г.
[Речь идет о японской народной сказке, пользующейся в Японии всеобщей
известностью. Один из ее вариантов имеется в сборнике "Японские сказки",
М. 1956 ("Месть краба").]
|
